Полнолуние

-Сваливай, шаман! Сваливай!- крикнул Жека, пробегая мимо замершего на камне шамана.- Бахалай! Полный Бахалай пришёл!
-Что? Что случилось,- очнулся от своих грёз Виктор. Ему так сладко было. Всё сегодня получалось, и мантра пелась, виденья были. Селенье, свадьба. Он был ревнивым на этой свадьбе. Ушла невеста. Ушла от него, от лучшего бойца, и с кемѕ с этим мерзким готом.
Готы толком ничего делать не могут. За что ни возьмутся – всё у них не так. От того они и жили особняком. От нас, работных. Ходят пыхатые,
раздувшись важно.
На нас, работных даже не глянут.
Вернее глянут, когда им нужно.
Казну собрали, налог с работы и подать с дома.
Пахать и сеять зазорно готу.
Живут в хоромах, казной построив.
Поют там песни под топот строем.
Шагать им сладко с мечём и луком,
и песни петь наверно сладко.
Жара и холод.
Дожди и ветер,
а готы скачут навстречу горю.
Стреляют в смирных приезжих генов (селенье генов вдали, у моря),
и копья мечут.
На конях скачут.
Дерутся даже.
На что такое.
Другое дело с работным людом.
У нас, работных,
все споро,
ладно.
С утра встаешь и солнце молишь.
Потом скотину в загон.
Попоишь.
Вином попоишь
Бычка присмотришь себе получше.
И пику ему под сердце всадишь.
Завоет скот в предсмертном крике.
А ты ему дубьём, по шее,
копьём под рёбра –
чтоб побольнее.
Пусть воет тварь
и стонет даже.
Блаженство слышать стенанья утром.
А к ночи – хуже, воняет сильно
в постели кровью.
Дерьмом и кровью.
От рук воняет и ног, конечно.
Потом ведь нужно с бычка всю шкуру содрать и в бочку сбросить.
Всё дело в туше – она воняет.
Дерьма там много
и много крови.
Помыться можно, но долго очень.
Что мыться часто, ведь завтра тоже.
Всё тоже.
БОЙНЯ.

И я боец на бойне лучший.
А эта девка!
За гота вышла!
Ведь я её давно приметил,
ещё на поле –
овёс сажала.
Из генов девка.
Её бы можно к котлу приставить – пусть мыло варит,
пусть деток кормит,
пока я утром бычка свежую.
А гот пыхатый
ей носит бусы
и руки гладит (я видел сверху).
Целует даже ( привычка готов).
А мы не гладим и не целуем – работать надо, тогда всё ладно.
Ведь целоваться всегда противно – во рту воняет
опять же кровью
(бойцы и дети её съедают в обед и в ужин,
большим куском
с травой, без соли, а жёнам печень).

Она меня совсем не знала.
Один раз вышел из бойни с пикой.
Так девки в крик и врассыпную.
Ха – дуры. боятся , видно.
А что бояться, я смирный, добрый,
коль не заденешь.
А вот же надо.
Задели готы.
Своею свадьбой меня задели.

Ревнивый,
страшный
пришёл
на свадьбу,
с дубьём и пикой явился вдруг я.

Как было сладко всадить им пикой,
как хрустнул череп соседа справа.
А кипятком меня ошпарил их брат –
из бочки плюхнул.
В лицо мне
Ж И – И Р О М ! ! !
(мерзавец подлый),
но я
вслепую
ещё
угробил
пять душ
(а может больше) –
бичём с плетёнкой подряд всех рубишь.

Теперь я мёртвый лежал под склоном,
лицом к поляне,
овсом взошедшей.
А чёрный ворон мозги мне клювом долбал и каркал,
сзывая стаю.

-Бахалай, говорю! Бахалай! Приведенья встали — на нас идут. Уже Сява и Тинкуй снялись, спустились, от них – сам видел!
-Ведь говорил тебе – не медитируй на греков. А ты опять за своё – «Хочу в прошлое окунуться»,- Вот – получай своё прошлое!
-Сваливать надо, пока ещё путь через Кабаний свободен!- частил Жека, с ужасом оглядываясь на овраг.

Виктор очнулся от видений, прозрел уже совсем. И видит: По склону оврага, ближе к роднику марево со светящимися светло-синими пятнами. Пятна медленно плыли по склону, приближаясь к стоянке туристов. «Совсем не страшно, подумаешь – приведенья.»
Он взял в руки посох и крутанул его колесом — для защиты, создав невидимый щит, потом сам обернулся на пятке так, что б юбка раздулась и встала куполом, бусы из птичьих черепов глухо колотились, призывая в свидетели всех пернатых, а брошенная кость барана сзывала духи животных.

-Цхэ – цхе!. Цхе- тцхак! – стеганул мысленно созданным бичём по возникшим из марева образам грека со своей невестой, и брату главное, чтоб не плескался. «Я его, значится, тогда тоже достал, голубчика.- Получай!»,- будете знать, как работный люд за живое трогать. «Получай! – Цхе-цхе! Цхе –Тцхак!» — стегал с наслаждением и радостью.
Наконец-то!
Получилось!
Мерзавец! – И поднял копьё.
— Нна-а! Нна-а! Гадина! Грек пыхатый!

***
-Слушай, а что это палёным волосом запахло? – спросил Гома у Скво. Они тихо лежали на поле, раскинув руки, и любовались луной.
Полный диск величаво плыл над горами и лесом, заливая своим таинственным светом горы, лес и колхозное поле, засеянное овсом.
Диск луны сиял светло-синими отблесками в оврагах.
Молодой овёс уже начал колоситься и волнами катил от края до края. Звонко трещали цикады и только в вышине, на плато, слышались какие то странные птичьи звуки «Цхе – цхе. Цхе-тцхак!»
-Да-аѕ, это шаман, он нас от злых духов защищает,- вздохнула Скво со счастливой улыбкой и нежно погладила руку своего недавнего знакомого с необычной фамилией Василидис.

Пятница 13.02.04. с. Ходжи-сала.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*